class="post-template-default single single-post postid-1904 single-format-video wpb-js-composer js-comp-ver-5.7 vc_responsive">

Связаться

Поиск смысла: кто я? Почему это происходит со мной? За что мне это? Как пережить перемены, стресс

Дорогие друзья, я снимаю для вас серию видео о стрессоустойчивости — как вы можете самостоятельно повысить свою толерантность к тяжелым жизненным ситуациям, снять стресс и убрать тревогу. И сейчас я хочу вам рассказать о самом интересном и сложном методе преодоления острых, в первую очередь, стрессовых ситуаций — это придание смысла.

Конечно, мы, как и любые животные, обладаем способностью получать опыт, делать какие-то выводы из происходящих с нами событий для того, чтобы в дальнейшем возможно их избегать или не соприкасаться с ними. Но человек — это единственное существо, которое обладает интеллектом, может действительно обрабатывать когнитивно этот опыт, придавая ему смысл, делая выводы о своем поведении на основании своих ошибок для того, чтобы исправить это поведение в дальнейшем, сделать его только лучше. И это самый лучший вариант, потому что из кислого лимона мы делаем сладкий лимонад.

Сейчас я расскажу вам о том, что же это за метод такой — придание смысла ситуации. Поскольку любая информация, особенно самая сложная, лучше всего усваивается на каких-то клинических примерах, я сейчас хотела бы рассказать случай из своей жизни. У меня в жизни было несколько, наверное 2-3 такие острые стрессовые ситуации, когда помните, я рассказывала нас охватывает чувство такого ледяного, полного спокойствия, онемения, когда мы перестаём испытывать все эмоции, начинаем действовать очень трезво, рационально и даже сами себе удивляемся.

Вот одна из таких ситуаций со мной произошла в 19 лет, когда я абсолютно внезапно, в один момент узнала о смерти своего отца. Мой папа умер, когда мне было 3 года, но узнала я о причине его смерти буквально в одну секунду когда мне было 19 лет. Все детство моя мама рассказывала мне про то, какой он был красивый, умный, очень хороший человек, какой он был добрый интеллигентный, никогда никого не обижал, все его просто обожали, он со всеми дружил. Она мне создавала исключительно светлый образ о нем. Также она мне рассказывала про то, как я очень сильно на него похожа, какие у меня похожие на него черты лица, глаза, про то, что я по фигуре на него похожа, по характеру тоже. И во многом моя идентичность в детстве строилась по образцу него. Также мама мне давала читать книжки, которые он любил, музыку которую он любил слушать и я становилась фанаткой этой музыки. Я очень полюбила читать, мне нравилось, что он происходил из дворянского рода, что моя фамилия Стрелецкая, идентифицировала себя с той частью родственников, которые были по отцовской линии. Также на основании информации, которую мне мама рассказывала, у меня сформировался образ мужчины, любовного объекта и мне нравились только умные, начитанные, музыкальные, интеллигентные, такие немножко странненькие парни.

И вот однажды, когда мне было 19 лет, я шла из института обычным весенним днем, какой-то знакомый родителей, друг, просто решил со мной встретиться, мы разговаривали и он в конце говорит: «Да, жалко, конечно, что так получилось», — говорю: «Что получилось?» — «Ну, с твоим отцом» — «А что с моим отцом?». Он говорит: «Ну, в смысле? Ты что, типа не знала?». И вот он уже сам не рад, что он заговорил на эту тему. Я говорю: «Нет, а что такое что случилось?» — он говорит: «Ну, типа ты что, не знала, что он сам?..» — «В смысле сам?» — «Ну, покончил с собой типа…». Говорю «Нет». И, так я за 5 секунд узнала, что мой папа был наркоман и самоубийца.

И две эти абсолютно разные информации — которая у меня была и носителем которой я очень резко стала, они совершенно никак не соотносились друг с другом. И их вообще никак нельзя было свести. В первые несколько дней я вообще ничего не понимала, я просто ходила, как воду опущенная, и мне было очень плохо. У меня был просто какой-то бред, окрошка в голове, просто жесть. И первое, что я сделала — это я сделала вывод о том, задавалась вопросом: нормальная я или ненормальная? Теперь моя задача была это свести каким-то образом, два этих куска информации правильно.

С тех пор началась моя работа по проделаыванию этой травматической ситуации, по ее переработки — нормальная я или ненормальная. И первое, что я поняла — что я больше не должна общаться с теми парнями, с которыми я общалась. В моем окружении тогда было очень много, таких прикольных, классных, забавных, как раз-таки таки добрых парней, которые вообще мне ничего плохого не делали, они с моим отцом вообще не были связаны. Я просто так с плеча рубанула, разорвала эти отношения. Я просто себя вела первые дни вообще неадекватно. И потом я говорю подруге своей: «Я узнала, что у меня отец оказывается был наркоманом и самоубийцей». И она говорит: «Да, а ты типа еще не знала? Мы все знаем». А я училась в мединституте и мои родители тоже учились в мединституте, и дочка однокурсника моих родителей всему лечебному факультета, всему моему потоку рассказала, про то, что мой папа был наркоман и самоубийца. Это была нормальная информация, об этом знал весь мой факультет, об этом узнали все люди, кроме меня. Потом рассказала другой своей подружке, она тоже говорит: «Да, типа, я знаю лет с 5 чем-то». То есть все все знали, одна я ничего не знала.

И после этого я начала на бессознательном уровне, я сама этого еще не знала, я начала проделывать какую-то работу, для того, чтобы это как-то понять и осмыслить. Я прочитала все книжки, посвященные наркоманской тематике. «Низший пилотаж», «Высший пилотаж» там, всего Баяна Ширянова, кучу-кучу фильмов, книг на эту тему, но самое интересное — после этого я приняла решение быть психиатром. Потому что мне было очень важно понять, что же происходит в голове у человека, который решает покончить с собой. Для меня были такие вопросы актуальны: любил меня или нет? Он был он адекватный ли неадекватный? Был он нормальный или ненормальный? Нормальна или ненормальна я?

Кстати, таких вопросов у меня не было, в принципе я знала, что я нормальный, адекватный человек, на мне это никак не отразилось. Но мне было интересно, возможно ли было как-то исправить эту ситуацию тогда. В общем в результате я стала психиатром, потом психиатрия меня не удовлетворила по своему уровню знаний — я стала психоаналитиком. Потом я изучила вопрос лечения психозов. Потом я однажды вывела даже одного человека из кататонического ступора. Потом я научила — и у меня это получилось — я научила других людей выводить людей из психоза только при помощи психотерапии. Вообщем проделала колоссальную работу, написала на эту тему диплом, я вам когда-нибудь наверно буду про это рассказывать, потому что это очень необычная информация.

И со временем, в принципе, я успокоилась, теперь мне вообще абсолютно все равно. И сейчас, по прошествии времени, когда я проделала всю эту работу — а такую форму работы впервые открыл и описал Вамик Волкан. Это очень классный американский психоаналитик, лауреат всевозможных премий, может быть даже нобелевской премии мира (я сейчас не уверена в этом, он занимался разрешением международных конфликтов и помогал людям устанавливать связи друг с другом, такой достаточно миролюбивый человек). Он рассказал о том, что есть такая форма у невротиков, во время психотерапии, называется терапевтическая игра. Когда они начинают делать что-то, для того чтобы это осмыслить и понять. Таким образом они справляются с травматической ситуацией.

Вот и у меня это была такая терапевтическая игра, она благополучно закончилось, сейчас мне абсолютно все равно, как умер мой папа, для меня теперь эта информация уже больше не является новой. Я ее очень успешно спокойно интегрировала в свой образ, представление о себе. Сейчас она у меня не вызывает в принципе практически никаких эмоций и я знаю, что это хорошо, что он умер, он практически оказал мне этим услугу. То есть результат — это то, что я вынесла для себя плюс из этой ситуации. Во-первых, то что он умер — это хорошо потому что он не причинил никакого вреда, никаких психологических травм, то есть он добровольно самоустранился в результате, но гораздо хуже было бы, если бы я была дочкой наркомана и наркоман дал мне было бы гораздо больше психологических проблем, чем у меня есть по факту. Во-вторых, я смогла приобрести такую прекрасную профессию, я стала в ней очень хорошо разбираться.

Кстати, если вам психологи говорят, что они просто так решили стать психологами и на это нет никакой причины — не верьте, это неправда они или скорее всего просто вам не говорят правду или они этого сами не осознают еще, потому что они пока недостаточно глубоко себя изучили. Я стала прекрасным специалистом, видите, я стремлюсь к тому, чтобы повысить уровень психического здоровья среди широких слоев населения и сейчас в моей работе осталось только то, что я действительно…только то, что она действительно подходит мне по моей профессиональной ориентации. Больше нет каких-то бессознательных мотивов в этом. За счет этого я могу максимально приносить пользу обществу и максимально самореализовываться как личность, и чувствовать себя из-за этого очень счастливой.

Также хорошо, что я не знала каких-то негативных моментов про него, потому что это помогло мне создать очень прекрасный образ мужчины, которого я буду любить. Ну и наконец еще одно очень важное позитивное последствие — это то, что я терпеть не могу, когда мне чего-то не договаривают, когда со мной недостаточно искренны и откровенно когда мне врут. И из-за этого я изначально строю отношения максимально честно и искренне, близко. И это тоже, кстати, один из очень важных моментов, который мне помогает быть в терапевтическом аспекте моей деятельности наиболее эффективной, также мне это помогает строить и вообще любые близкие отношения очень хорошо.

И еще есть такое неожиданное последствие — это то, что я совершенно не боюсь смерти. Я вообще не боюсь. Некоторые люди говорят, что они не боятся смерти, потому что они просто про нее никогда не думали и они не понимают, что это, каково это — смерть. Но я — действительно не боюсь. И из-за того, что мой папа смог умереть, тем более, сделать это самостоятельно, я понимаю, что в смерти нет ничего страшного, ничего ужасного и у меня нет романтического отношения к смерти. Но я воспринимаю ее, как мне кажется, очень непосредственно, как какое-то логическое нормальное завершение жизни. Жизнь я воспринимаю как, такую суету, муравейник, ходим-бегаем-делаем какие-то дела. На самом деле, финал всего этого — это смерть. Это хорошо, это нормально. Жизнь — она как день, мы поделали дела, потом наступила ночь, мы легли спать, мы умерли. И это тоже красиво, прекрасно, естественно. То есть смерть — это нормально.

И это очень круто, потому что я знаю, что очень многие люди боятся смерти, они приходят от нее в экзистенциальные ужас и именно из-за этого они не могут вообще плодотворно жить. То есть смерть моего отца, этот способ, который он для себя выбрал, был в какой-то степени его подарком мне. Понятное дело, что скорее всего не намеренный, а может быть и намеренный. И именно за счет этого я могу быть максимально счастливой сейчас. Соответственно, то, что произошло, это был лучший вариант развития событий.

Есть еще и другие примеры поиска смысла — не хочу приводить больше пример других психологов. Самый пионерский пионер в этой области это Виктор Франкл, который написал книжку «Воля к жизни». Это психолог, который попал в концлагерь и которому удалось выжить там именно за счет того, что он применял навык стрессоустойчивости, про которые я вам рассказывала. То есть каждый день он делал то, что он может контролировать: например, он чистил зубы, когда у него был вариант чистить зубы или нет, он никогда не сдавался, он помогал другим, он по-доброму относился к своим надзирателям. И он выбрал для себя такую концепцию, что он просто психолог, который попал в концлагерь. И он будет исследовать психические процессы, которые в этот момент случаются с людьми. Для него это погружение в эту среду — это как бы научная работа, научная деятельность, которой он занимается. И в итоге, по выходу из этого концлагеря, ему не только удалось выжить и спастись, но и создать новое направление психотерапии, которая называется экзистенциальная психология. Он по максимуму вообще извлёк пользу из этой ситуации.

Этот случай очень известный, думаю все о нем знают. Приведу еще другие примеры. Например, если вы заболели раком, вы можете себе сказать: «Все понятно, значит мне это урок, мне это предупреждение, значит я должен сделать выводы — то, как я жил до этого, это неправильно, я делал значит что-то не то, значит у меня был очень высокий уровень стресса, значит у меня был очень низкий уровень осознанности, значит я сам загнал себя в эту ситуацию. Хорошо, она мне дана для чего-то. Значит теперь, в дальнейшем, после того как я вылечусь, я больше не должен делать того-то, того-то и того-то, что у нас привело к этому раку.

Или же если вы находитесь в каких-то очень тяжелых, конфликтных отношениях, из которых вы не можете выйти. Тогда вы можете сказать себе — разные люди говорят себе разное — есть такие люди, которые говорят: «Значит, это кармические отношения, значит мы в прошлых жизнях сделали друг другу что-то такое, что сейчас мы не можем расстаться и мы должны, соответственно, прибегнуть каким-то таким действиям, как-то так договориться, как-то так найти общий язык, чтобы больше не причинять друг другу боль и спокойно отпустить друг друга». То есть видите, то, что мы себе говорим, это может быть абсолютно любые вещи: можно привлекать из прошлых жизней, можно из настоящих, можно из потусторонних, можно научными руководствоваться, можно ненаучными методами.

Вообще, самое любое, вот на что способно ваше осмысление, то вы и делаете. Тут не бывает плохого и хорошего, важно только то, чтобы это вам помогало. В общем, это такая глубокая внутренняя, но очень интересная работа и, конечно же, для этого нам, собственно говоря, психика и дана, чтобы мы эту внутреннюю работу проводили. И помните, если вы что-то думаете, но оно не помогает вам выйти из этой ситуации, значит это еще не конец, значит можно придумать что-то ещё, значит можно использовать какие-то новые знания, какие-то новые факты, значит можно найти какой-то новый смысл. Именно чем лучше вы подберете, правильнее этот смысл под свою ситуацию, тем больше вы сможете подстроиться под нее, вы сможете плавно войти в эту ситуацию и плавно из нее выйти. Именно так чтобы все как с гуся вода, чтобы стресса не было и вы вышли как птица феникс, с новыми приобретениями, обновленным, только еще лучше после этой ситуации.

Это были все психические методы, к которым мы можем прибегнуть для того, чтобы победить и побороть стресс. А в следующих видео я расскажу вам о том, как можно быстро снять тревогу, быстро избавиться от стресса при помощи экстренных методов релаксаци, медитации и дыхания.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Обо мне

Врач-психиатр и психолог-психоаналитик Евгения Стрелецкая делится знаниями из области психоанализа, психиатрии, когнитивно-поведенческой психотерапии, которые вы можете применять на практике для того, чтобы улучшить свою жизнь, отношения с близкими, и решить свои психологические проблемы.

Связаться

×