class="post-template-default single single-post postid-2413 single-format-video wpb-js-composer js-comp-ver-5.7 vc_responsive">

Связаться

Пограничное Расстройство Личности: Лечение.

В первую очередь хочу обратиться ко всем тем людям, которые меня торопили, подталкивали и спрашивали: где же эта часть 2, где же эта часть 2? Я у них комментариях спрашивала: ребята, а вы точно сделали все те рекомендации, которые я давала в пограничном расстройстве личности, часть 1. Зачем вам второе? Ну и типа не надо быть такими жадными, это все равно видео для психотерапевтов. И идея моя и посыл эмоциональный он был такой: не нужно меня торопить, потому что съемка таких больших видео это для меня творческий процесс, я хочу, чтобы это видео именно было таким, какое оно может быть в самом лучшем своем виде. И вот как раз сейчас я дозрела до того, чтобы оно стало таким. И почему это круто? Если бы я сняла его раньше, это было бы по-любому видео о пограничном расстройстве личности, его лечении — для терапевтов, то есть для очень узкого круга людей и вы бы не смогли его понять. А сейчас я подобрала такую форму, чтобы это было видео реально для всех. Потому что за то время, что вот прошло, пока я снимала всякие разные видео, я еще больше убедилась и укрепилась в такой мысли, что между мной — донором знаний, и вами — реципиентами знаний посредники не нужны.

Однажды, шла домой просто по улице, из магазина. И смотрю идет просто шикарный, безумно красивый парень, офигенный, стильно одет, весь такой в черном, с татуировками — просто мега бомбический. И он у меня посмотрел — и я такая «Блин, да! Он такой красавчик и тоже меня заметил». На самом деле меня узнал, он является моим зрителем, он ко мне подбежал и он со мной поговорил. Он рассказал о том, что он смотрит мои видео, начал мне выражать благодарность, мне было очень приятно. И я у него спрашиваю: «Какие видео тебе нравится больше всего и какие видео ты бы хотел увидеть больше на канале? Потому что мне бы хотелось сделать для таких людей». И его ответ меня очень удивил, он сказал: «Ты знаешь, вообще, на самом деле, я не знаю, что мне делать в моей жизни, я такой потерянный человек…я просто смотрю все твои видео — и мне становятся от них легче». И я поняла, что он использует мои видео не так, как мне бы хотелось, потому что он использует это как поддерживающую психотерапию, как что-то, что временно его может просто успокоить. И меня удивило, что при такой детальной проработки его внешнего образа, которая предполагает достаточно высокий уровень осознанности и достаточно высокий уровень осознания себя как отдельную индивидуальность неповторимую, он не может при помощи какой-то интроспекции внятно объяснить именно, как он осуществляет эту работу при помощи этой информации, которую получает. И мы с ним очень классно поговорили, он меня безумно вдохновил, мне очень сильно понравился, мы распрощались. Я просто вот так вот развернулась и поняла: «Да, ‘Пограничное расстройство личности, часть 2’ — это видео для всех людей, которые, считают себя потерянными и не знают, что делать со своей жизни. Я знаю как это рассказать, чтобы это было реально круто и хорошо».

Давайте еще разочек: что такое пограничное расстройство личности и как его лечить, что нам с этим делать? Уровни психопатологии, которые у нас существуют, у нас есть 3 большие группы психопатологии в мире: это 1) психотики, это 2) пограничная патология и это 3) невротики. Это психоаналитическая диагностика. Вот эта пограничная патология — это все-все-все-все-все-привсе в мире расстройства личности, допустимым, их 10 видов: то есть нарциссическое расстройство личности, пассивно-агрессивное, обсессивно-компульсивное, избегающее, зависимое и так далее и тому подобное. Все они как разные сорта цветочков, как астрочки, тюльпанчики, сирень, ландыши, ромашки, нарциссы. И среди них этих 10 одно есть — это именно, собственно, пограничное расстройство личности, то есть это всего лишь один из 10 видов расстройств личности.

Но пограничное расстройство личности — это золотой стандарт вообще любой пограничной патологии, и если вы очень хорошо разберетесь в принципах функционирования человека с пограничным расстройством личности, то какое бы у вас ни было расстройство личности, если вы будете исследовать вот этой вот схеме лечения, вы все равно из него выйдете. Ну в какой-то степени это все равно универсальный такой вариант.

Если немножко по-другому изобразить в графическом формате человека, у которого пограничное расстройство личности и вообще пограничный уровень организации психики, он находится как бы вот в этом сегменте — а нам надо всем прийти вот сюда, к психическому здоровью. То есть надо проделать психотикам самый длинный путь для этого, пограничникам чуть более короткий, невротикам совсем коротенький путь. И если по-другому себе немножко это представить, то психическое здоровье можно охарактеризовать как самую такую цельную структуру, когда человек вообще не является потерянным, у него очень сильна индивидуальность, он владеет всеми навыками психики, он прекрасно разбирается в жизни, он чувствует себя очень счастливым, наиболее гармоничным, он как такая четкая, очень сильная, энергичная стрела, у которой в доме порядок, все очень сильно хорошо и он прямо максимально крутой.

Это психическое здоровье, как бы середина золотая середина и максимум, который может достичь психика в своем развитии. Отклоняются от из середины в те или иные стороны невротики, которые являются как бы чуть более зажатыми, ограниченными, им не хватает чего-то для того, чтобы прийти к этой середине. Чуть дальше, чем невротики, от этой золотой середины находятся люди с пограничной патологией — в частности, с пограничным расстройством личности. То есть они отклоняются от этой серединки в жизни, они выглядят как более такие как раз нестандартные, необычные, особенные, но если как бы с другой стороны посмотреть, то они являются и менее адаптивными, чуть более такими шарахнутенькими, то есть.

И что очень важно, посмотрите: расстройство личности это не просто какое-то отдельное расстройство личности — это целый спектр, от тяжелой пограничной патологии, которая может быть ближе к психозу, до самой-самой легкой пограничной патологии, которая как раз очень сильно близка к неврозу. Вот очень многие люди смотрят мои видео по психодиагностике, они говорят: Евгения, может быть человек одновременно с расстройством личности и с неврозом? Вот да, то есть это люди, которые получаются вот тут посерединке, между ними находятся. У них может быть не хватает каких-то базовых навыков психики, какая-то пограничная патология, но при этом они уже являются индивидуальностями, как невротики, то есть они как раз застряли где-то вот тут. Потому что развитие психики от 0 и, грубо говоря, до 100% — это целый континуум и спектр, на котором человек может быть расположен. И пограничное расстройство личности — это вот от этой точки вот до этой точки.

Ну и психотики — это те люди, которые находятся наиболее далеко от психического здоровья и они находятся уже настолько далеко, что самостоятельно каких-то усилий, которые они могут приложить в своей жизни, уже никогда не будет достаточно, они сами никогда не смогут сюда прийти — это уже задача всего нашего государства, всего социального окружения, всего общества создать для них такую среду, чтобы они могли чувствовать себя более социально адаптированными, хотя бы чуть-чуть сюда вернуться, хотя бы чуть-чуть интегрироваться в социум. Но сейчас они вообще дезинтегрированы, и они находятся как бы, как отщепенцы, как осколки за пределами этого социума, находясь в своих таких очень закрытых семейных системах. А человек с пограничным расстройством личности и любой человек, который находится на пограничном уровне организации личности, он может самостоятельно приложить усилия для того, чтобы достичь своего психического здоровья. Это самый ключевой, основной принцип, что его психическое здоровье, его уровень адаптации, то, чтобы из потерянного человека стать цельным человеком — это все зависит только от него самого, от его желания и от его усилий. Как это делать я вам сегодня буду рассказывать.

Специфика именно пограничного расстройства личности, в отличие от всех остальных расстройств личности, типа: пассивно-агрессивное, или нарциссическое, или шизоидное шизотипическое — заключается в том, что от природы, по темпераменту, это очень эмоционально гибкие и неустойчивые люди, то есть они обладают как раз-таки таким подвижным и быстрым темпераментом. И поэтому человек с пограничным расстройством личности, если его попробовать так изобразить, это человек, которого постоянно штырит, между всеми этими состояниями. Он может быть в какой-то отдельный момент времени просто супер-адекватным, проходить через эту точку психического здоровья, а в какие-то моменты он может вообще максимально отклоняться под влиянием к этому, если он находится в каких-то сильных эмоциях, типа под влиянием сильного гнева. Или он может отклоняться в совершенно иную сторону когда у него сильнейшее чувство вины, когда он ощущает себя как супер-плохого. И вот так вот поставим его. Короче, штырит и колбасит просто каждый день.

И к чему это приводит, как себя ощущает человек? Вот специфический способ восприятия самого себя и мира у такого человека, который находится на пограничном уровне организации личности, имеет пограничное расстройство личности — я себе это представила так, что этот человек, который во-первых, знаете, как есть в таких фильмах показывают, такие прикольные сюжеты, типа когда у человека амнезия и он каждый день просыпается, у него каждый день как новый день — он только проснулся, типа, раз и ничего не помнит, что было перед этим и он такой как бы заново сразу начинает, и каждый новый день это повторяется все снова, и снова, и снова. Сейчас их восприятие заключается в том, что когда они находятся под влиянием очень сильной эмоции, они не могут видеть всю картину.

И почему это потерянный человек? Весь мир, самого себя может видеть целиком, во всей совокупности факторов. А они воспринимают мир именно как бы как какие-то осколки, очень фрагментарно, через очень узкую такую дырочку. То есть, например, когда у этого человека какой-то очень сильный гнев, он смотрит на весь мир и он видит как бы как сквозь какую-то призму. Вот, например, «Мой друг — плохой, а я хороший!». Или в другой момент времени его перещелкивает, он начинает совсем по-другому воспринимать этот мир, он говорит: «Нет, блин, это же я плохой, а он хороший!», допустим, под влиянием чувства вины или под влиянием какого-то стыда. Это постоянно вот так вот просто переключается. Это приводит к тому, что восприятие очень нецельное, оно такое дискретное. И это все приводит к тому, что на систематическом уровне у этого человека нет цельности идентичности, именно потому, что у него нет глубокой, цельной такой всеобъемлющей интроспекции и у него нету за счет этого способности к эмпатии к другим людям тоже, которая могла бы быть не в один какой-то отдельный, конкретный момент времени, которая могла бы быть глобальной. Это происходит из-за того, что у этих людей слабо развиты базовые навыки психики, то есть в первую очередь это навык понимания своих эмоций, навык опираться на них.

В чем причина заключается, что человек задержался на этой стадии и он по-прежнему все еще находится вот тут, а не вот тут? Потому что в детстве, когда его воспитывали, ему вовремя, своевременно, когда это должно происходить с любой психикой, ему не дали развития этих базовых навыков психики — то есть его не научили полагаться на свои эмоции, опираться на них, использовать их как очень-очень четкий критерий того, куда и как правильно двигаться в жизни. И поэтому в этих эмоциях присутствует какой-то хаос и беспорядок, постоянно человек не знает, что с ними делать и он либо действует постоянно под их влиянием, либо он, наоборот, от них отказывается куда ты их подавлять. И короче говоря, получается чёрти что. А еще из-за того, что его постоянно инвалидизировали и подвергали в детстве насилию, и внушили ему очень много негативных убеждений о себе, то он думает про себя, что он должен быть не таким, какой он есть на самом деле. И поэтому это человек, который каждый день просыпается в амнезии, но при этом он еще и постоянно себя чмырит — то есть типа он думает: «Я плохой, да я ужасный, я никчемный! Я делаю что-то не так!» — и при этом у него нет четкой ежедневной последовательности в своих действиях, какой-то единой линии по поводу прогнозирования, планирования своего будущего.

То есть цель лечения пограничного расстройства личности — это явление в психотерапии называется индивидуация. И как раз тут очень сильно меняется субъектный способ восприятия себя, и он из такого фрагментарного, штырящего и очень дискретного как раз превращается в то, что человек был потерянным, а стал цельным, непрерывным и очень-очень сильно осознанным, как бы консолидированным, монолитным, таким сияющим и которые уже обратно на сколочки расколоться никогда не сможет.

И то есть получается, что дальше через невротиков он уже сам быстро проскочит, потому что у него нет таких проблем, которые невротика сделали невротиком и тут ему вообще не нужен для этого не психотерапевт, никто. И человек это может делать сам, самостоятельно достичь вот этой индивидуации. Более того, это иногда с некоторыми людьми вообще происходит без какого-либо лечения, потому что сами обстоятельства и сами условия среды, которые случайным образом вкладываются в его жизни, благоволят и способствует тому, чтобы это именно произошло.

Или бывает такое. Ко мне пришла клиентка, у которой было пограничное расстройство личности, она находилась вот на этом уровне развития психики. Она, смотря мои видео, просто приобрела такое количество какой-то именно необходимой недостающей информации, которая запустила в ней какой-то процесс самоанализа, думания, интроспекции — и она прямо начала активно ее «есть», этой информацией питаться, записывать все, вести конспекты, читать какие-то книжки, по ним тоже вести конспекты, как безумный ученым. И она просто пришла уже ко мне когда, на первый сеанс, она уже сама индивидуировалась. То есть любой человек, ограничений для развития психики ни у кого нет, любая психика развивается всегда, сколько угодно.

Тоже расскажу случай, мне разрешили его рассказать. У меня есть знакомая, моя коллега, у которой бабушке больше 75 лет. И эта бабушка была травмирована во время Второй мировой войны. В результате того, что она была травмирована, она, естественно, соответствующим образом воспитывала свою дочку — маму нашей знакомой, мама из-за этого соответствующим образом воспитывала саму нашу знакомую. И это все сопровождалось очень большую болью и сожалением и чувством, что это никогда невозможно исправить. И потом эта бабушка в 75 лет начала участвовать в программе по переработке травмы, которые ей нанесли, бабушка начала в 75 лет — это Германия оплачивает жертвам нацизма такую бесплатную психотерапию — эта бабушка начала ходить на групповую психотерапию. И бабушка в 75 лет изменилась, понимаете? Это в 75 лет психотерапия помогла. И она, допустим, находилась тоже на каком-нибудь таком уровне типа и она скакнула в своем развитии. Психика всегда хочет развиваться и на сколько она будет развиваться — это зависит от самого человека, от его желания это делать и от того, какая среда есть.

И сегодня расскажу, что человек сам должен делать, чтобы лечиться и перескочить с этого уровня к психическому здоровью. И что должен психотерапевт делать для того, чтобы это произошло, какие условия должен для этого создать. И когда с человеком происходит вот такая ситуация, что он достигает индивидуации, он перестает быть потерянным и он воспринимает себя во всей совокупности всех эмоций, у него очень сильная интроспекция и он еще и понимает это все на протяжении всего времени своей жизни: его прошлое, настоящее, будущее как бы объединяется и достигается такая очень высокая цельность.

Пограничное расстройство личности — это неоднородная категория, категория людей с разным уровнем сложности этой патологии и в соответствии с этим в лечении пограничной патологии есть иерархичность целей. Вот самое тяжелое, это ближе всего к психотикам которое находится, это пограничное расстройство личности с парасуицидальным поведением что это такое? Это когда человек себя режет, это когда он пытается повеситься, когда он пытается покончить с собой, когда он об себя окурки тушит — это когда у него есть какое-то самоповреждающее поведение. Или у него есть угрозы, когда он кричит: «Если ты не сделаешь это, я повешусь! Или «Если ты не сделаешь это, я покончу с собой!» такое поведение, которое немножко похоже на шантаж, но оно происходит просто на пике дичайших, огромных по интенсивности, невыносимых негативных эмоций.

Следующее по тяжести, чуть более легкое, вагончик такой, это у нас «поведение, препятствующее терапии». Что это значит? Это когда вы, имея пограничное расстройство личности не понимаете, где находятся границы другого человека и нарушаете вы их, не можете соблюдать. И в терапии это проявляется в том, что клиент, например, сначала хочет сходить на терапию, начал ходить — потом надоело, стало сложно, решил бросить, короче, и он начинает пропускает занятия. Или потом ему вдруг плохо опять стало, он такой среди ночи звонит психотерапевту: «Ольга Сергеевна, помогите мне, пожалуйста! Я больше не могу! Можно завтра к вам записаться на сеанс?». Или они, например, забывают оплату или они очень много-много-много сеансов, например, ходят без оплаты. Короче говоря, в обычной жизни аналогом этой ситуации  является, когда человек нарушает личные границы другого человека, то есть его эксплуатирует, использует когда ему нужно. Например, когда грустно стало, вы звоните какой-нибудь девушке и переспали с ней, а потом начинаются трудности в отношениях с ней, вы думаете: «Неее, не хочу проявлять по отношению к ней любовь, заботу» — и бросаете ее. В общем, короче говоря, когда происходит какая-то фигня в отношениях, когда у вас есть жена и любовница или когда вы, например, кого-нибудь бьете, потому что у вас есть очень сильный гнев, который вы не можете контролировать, вы подвергаете другого насилию. Короче говоря, это всевозможные формы тирании, когда вы являетесь тираном.

Следующее, чуть более легкое, это пограничное расстройство личности, у которого есть проблемное поведение или поведение, снижающие качество жизни. Что это такое? Это когда у человека есть всевозможные зависимости: это алкоголизм, это наркомания, это, например, ограничительное расстройство пищевого поведения: анорексия, булимия, орторексия, даже эмоциональное переедание сюда относится, и ожирение сюда тоже можно отнести. Зависимость от порнографии, зависимость от интернета, зависимость от социальных сетей. Все зависимости они относятся к поведению, которое снижает качество жизни. То есть запомните, очень важная мысль: если у вас ограничительное расстройство пищевого поведения, у вас алкоголизм, какая-то у вас зависимость, любая часть — у вас зависимая структура личности, не зависимое расстройство личности, а именно ваша структура личности является зависимой от чего-то, от какого-то объекта, то это всегда значит пограничное расстройство личности. То есть если вы будете хотеть избавиться от зависимости, то вам нужно будет овладевать базовыми навыками психики, то есть учиться понимать свои эмоции, осознавать их, выражать, учиться коммуницировать и переживать стресс. А не просто так бросить этот объект, потому что структура личности от этого у вас не изменится. Это значит вы находитесь здесь, в этой точке и вам надо проделать вот такой путь к избавлению от пограничного расстройства личности.

И самая легкая степень пограничного расстройства личности. Самая легкая степень проблем — это просто отсутствие базовых навыков психики, когда их нет. То есть когда человек не понимает свои эмоции, не умеет коммуницировать, но при этом он и не алкоголик или наркоман и у него нет какой-либо зависимости. И вот каждый человек, у которого есть пограничное расстройство личности, он может, например, если это легкая пограничная патология, у него может не быть навыков, но у него может не быть ничего этого. Может быть такое, что человек зависимый и тогда ему надо будет предпринимать терапевтические усилия по избавлению от зависимости, потом учиться навыкам и потом дальше двигаться.

Дальше, если человек сделал все это, с ним произошла индивидуация. И после этого иерархичность целей в лечении будет такая. Когда он стал как бы условно невротиком, он уже поднялся на эту ступень, то есть вот с этого уровня у него произошёл прекрасный кризис, прорыв, квантовый скачок, переход вообще на качественно новый уровень и ему надо быстренько вот это сделать — и он вообще станет супер-психически здоровым. Что это? Это проработка психологических травм, это разговор о родителях, это проработка домашнего насилия.

И самый последний вагончик — это решение экзистенциальных вопросов, то есть это приобретение субъективного… Не приобретение, осмысление скорее своей собственной цели в жизни, своего собственного смысла жизни, своих собственных норм, личных ценностей и идеалов, мнений и какого-то плана прогноза на свое будущее — как-то хочешь прожить эту жизнь? То есть это выход из экзистенциального кризиса. С невротиками, если невротик приходит, то он делает только вот это и вот это — и пошел дальше свободно гулять по жизни. А пограничникам ведь надо очень много какой работы переделать! «Миша, не, все фигня, давай по-новой!», да. То есть их неправильно воспитали, самому приходится все переделывать. Почему человек находится в этой точке? Почему он вырастает кто-то не пограничника, а этот пограничник? Естественно, это происходит из-за того, что его начали подвергать домашнему насилию, то есть неправильно воспитывать, по-дурацки, родители были некомпетентны, они не дали ему то, что должен давать воспитатель на этой стадии. И в результате этого он… Знаете, не хочу упрощать, но есть такая фраза, типа «мы всегда остаемся в той точке, где нас недолюбили» — и вот человек с пограничным расстройством личности он остается в этой точке где его недолюбили, а это от 8 месяцев до 3 лет. То есть примерно человеку с пограничным расстройством личности, субъективно, внутри, его возраст его недолюбленного ребенка — это полтора годика. И вот представьте, человеку внутри полтора годика, а снаружи он взрослый. И типа вот этот «небольшой» такой рассинхрончик надо устранить.

По поводу экзистенциального кризиса что хочу сказать. Человек, который остался на этой точке, он очень сильно страдает, каждый день испытывают кучу боли, его штырит, он продирается через огромное количество страданий, потому что он не понимаете все свои эмоции, они у него очень сильные и он хочет выйти из экзистенциального кризиса. Он субъективно чувствует, что-то его последний вагончик, в который он может успеть вскочить. Но это последняя цель. Вы никогда не можете выйти из экзистенциального кризиса, если вы не сделали все предыдущие. И выход из экзистенциального кризиса делается в последнюю очередь, потому что это самая-самая сложная задача. Все эти цели, они по иерархичности, стоят как пирамидка: сначала мы делаем одно, потом мы делаем другое или тут этот экзистенциальный кризис, он уже будет просто как вишенка на торте, из него уже будет очень легко выйти, если перед этим крепкую базу создать.

Итак, чтобы вылечить пограничное расстройство личности, нужно чтобы сам человек, носитель пограничного расстройства личности, делал кое-что. И нужно, чтобы его психотерапевт или его среда, его окружение, делала тоже кое-что. Задача психотерапевта — это создать для клиента в такую среду, чтобы в этой среде психика развивалась точно также, как цветочек. Если за ним плохо ухаживать — он умрет, мы создали для него плохую среду. Если ухаживать за ним средне, он останется точно таким же. Если очень хорошо за ним ухаживать, все правильно делать, понимать его потребности, где ему нужна обрезка, где полив, сколько ему нужно солнца, создать для него индивидуальные условия — цветочек будет очень быстро расти. Вот психотерапевт должен сделать именно что-то такое. Что? Сейчас расскажу.

Расскажу сначала, что должен сделать сам наш цветочек. Хотя на самом деле расстройство личности это скорее не цветочки, цветочки это невротики, а пограничное расстройство личности это у нас ягодки. И вот человек с пограничным расстройством личности, начало его работы над собой, без которого, невозможно обойтись, она представляет из себя очень важную вещь, которая называется радикальное принятие. И по сути это уже самая первая — осознание.

Расскажу историю, которая произошла с Маршей Лайнен — это основательница диалектико-поведенческой психотерапии, метода, который обладают научно доказанной эффективностью в лечении пограничное расстройства личности. И на сегодняшний день до сих пор остается золотым стандартом, это когнитивная поведенческая психотерапия третьей волны. Марша Лайнен сама была с пограничным расстройством, пограничным расстройством личности, причем она была с парасуицидальным поведением, самая нижняя ступенька. Она из перфекционистской семьи, она была отличница, она все время очень сильно старалась что-то делать, угождать для родителей. Но при этом она себя тотально не любила и не принимала, потому что она переняла отношение к себе, которое было у ее родителей к ней — очень условное принятие. И она себя считала плохой, не такой, как все, неправильной, инаковой. И когда ей было плохо, она резала себя, потому что она страдала от дичайший депрессии, от выжигающий ей душу какой-то боли, с которой она просто не могла справиться, это как огромный черный котлован был с горящими краями, которые она хоть как-то хотела затушить, нанося себе самоповреждения.

Ее постоянно клали в психушку, она лежала в психушке неё там лечили от депрессии, но никто не мог помочь, ее считали самой тяжелой пациенткой, постоянно там ее привязывали, запирали в такой комнате, чтобы она ничего не могла с собой сделать, она билась головой об стенку, чтобы нанести самоповреждению. Короче, настолько сильно страдала от своих сильных негативных эмоций невыносимых, что она вредила себе. Это было когда она была молодая, потом когда ей было 20 лет, но она уже просто не знала, что делать, но при этом она была очень умная девушка. Она пошла в монастырь жить. И там, в монастыре, условия среды как раз были совсем другие: ее там принимали, ее никто не оценивал ни негативно, ни позитивно, ей давали возможность быть такой, какая она есть. И при этом была очень четкая дисциплина в таком учреждении. Она очень много молилась, то есть она постоянно была самой собой, она думала о себе. И вот это противодействие между ней и окружающим миром — оно растворилось, оно как бы стерлось, потому что окружающая среда — микросоциум — был принимающе-нейтральным, спокойным, дружелюбным, умеренно доброжелательным, но при этом никак не оценивающим ее, ни как хорошую, ни как плохую. И плюс к этому она постоянно говорила с собой. 

И в таком процессе с ней произошла индивидуация и она смогла себя принять, и она описала это чувство как чувство радикального принятия себя. Что это значит? Это значит, что человек не оценивает себя ни как плохого, ни как хорошего и оценивает себя скорее как набор. Ты говоришь, и ты думаешь, как ты к себе относишься, но я все равно это я, ну другого уже не будет, нет смысла бороться с собой, я не могу себя никогда, не смогу себя переделать, все, я есть, я уже живу, ничего с этим не поделаешь и нет смысла противодействовать жизни. И я не являюсь ни хорошими, ни плохим. Точно так же, как другие люди не являются ни хорошими, ни плохими, любой человек — это набор каких-то определенных структур. И самое главное, что человек, он на протяжении всей жизни как раз-таки развивается.

То есть, допустим, смотрите: вот мне 18 лет, я вот такая, у меня есть вот такие навыки, какие-то способности, каких-то у меня уже нет, потому что они закончились в более раннем возрасте. Потом, когда мне 25 лет, у меня могут появиться какие-то новые, которых не было, которые у меня были тогда, они могут остаться и продолжиться, вот это тоже могут как-то закончиться. Мне 25 лет, потом я понимаю, что вот эти были не эффективны, я их сама заканчиваю, а вот эта была очень крутая — и эту же продолжаю и вот эту я тоже продолжу, потому что она клевая, я дополняю себя какими-то новыми. Вот видите, человек он как бы все время немножко разный, точно также как наш клеточный состав полностью меняется за 3-5 лет, кости дольше меняются, то точно так же и человек — это текучая структура, которая развивается со временем и она всегда развивается при помощи того, как мы сами работаем над собой, того, как среда меняет нас и мы во время этого процесса все время в непрерывном диалоге со вселенной, со всем сущим и мы объединены с этим миром, мы являемся его частью.

И наша задача, если мы хотим лайфхакнуть жизнь, понять и найти именно свое место в этом мире, лучше всего с ним интегрироваться — это найти для себя именно такую форму существования, которая будет самая красивая. Конечно, есть что-то от природы по темпераменту что-то такое чего изменить нельзя. У людей с пограничным расстройством личности это, как правило, очень сильный артистизм, это очень высокое чувство стиля, это нереальная крутота, это такие необычненькие, клевенькие такие люди. Это конечно же надо сохранить, этот ты настоящий. Но если ты тупишь, допустим, орешь на своего парня, который в депрессии находится. Что ты можешь сделать? Уже перестать орать на этого парня, ты от этого не перестанешь быть собой, ты останешься точно таким же собой, но только неорущим. Что еще ты можешь делать? Вообще перестать выбирать парни с депрессией, прикиньте? Тогда может быть еще легче не орать.

И ты можешь выбрать для себя именно такую форму, которая сохранит твои лучшие генетические предпосылки, а сам ты можешь себя наполнить самым лучшим чем-то, самым эффективным, чтобы быть именно таким красивым, как ты хочешь. И тогда это и тебе будет счастье, красота, и всем будет счастье  и красота, потом уже умирать будет не жалко. Вот что такое радикальное принятие. Это когда ты понимаешь, откуда ты такой, кто ты, какой ты — и ты как бы отчасти, ты не оправдываешь себя, но ты принимаешь себя, ты говоришь: «Конечно, а каким я еще мог быть, как я могу например не гневаться или не стыдиться себя, не считать себя неудачником, если меня постоянно все детство оскорбляли?». Но при этом это не значит, что ты должен продолжать этого стыдиться, это значит, что мы также разделяем себя, «я» — центр, ядро своей личности и свое поведение, которое у тебя есть, вот эта ниточка, это поведение, его можно изменить. Но есть и ты, который в чем-то никогда не изменится.

Ну вот самое клевое, как это произошло, это как раз у Леси Кафельниковой — очень часто это радикальное принятие, оно происходит тогда, когда человек понимает, что дальше уже точно никак невозможно, он уже заходит в какой-то просто адский тупик, такой тупик, что из него вообще нет никакого выхода. И очень часто это сопровождается тем, что как раз среда этого человека кардинально меняется — то есть от нее отказались родственники, от нее отказался папа. Очень круто, что он это сделал — она сама на себя взяла ответственность за свою жизнь. И после этого у нее стремительно произошел этот скачок, после этого она смогла развиваться, потому что условия ее среды поменялись и папа, который ее блокировал, потому что он и контролировал, и не принимал, и осуждал за ее негативное поведение, а она думала, что за нее саму — перестал это делать. У нее возникла свободная атмосфера, свободное пространство, в которых она сама смогла принять себя, а то, как она делала, по шажочкам поднималась, работала над собой, она теперь знает, что это ее заслуга.

Я думаю, что пришло время поговорить про лечение пограничного расстройства личности =) итак, что же должен делать психотерапевт для того, чтобы человека из вот этой вот любой точки, на который бы он ни находился, сначала довести до индивидуации, а потом вывести и вот сюда, вообще до психического здоровья? Для этого, во первых, необходима база лечения, на которой всё строится, всё абсолютно зиждется и базируется. Это отношение психотерапевта к клиенту оно очень похожа на то отношение клиента, которое у него у самого должно быть по отношению к себе, радикальное принятие, о котором я вам сейчас рассказывала. Это отношение является очень-очень тонким балансом между принятием и конфронтацией, то есть критикой. В целом отношение психотерапевта можно охарактеризовать как корректирующее, то есть как брекеты — человек вырос с кривыми зубами, а мы их сейчас будем выпрямлять. То есть он создает именно такие условия, которые где-то как бы давят в нужных местах, правильно направляют туда, структурируют русло реки для того, чтобы именно энергия человека была направлена на его развитие.

Мы когда она супервизионной группе разбираем это, девочки шутят, что это как с одной стороны мама-психотерапевт, а с другой стороны как батенька. Матушка, мать-земля такая, природа которая принимает, та, которая полностью тебя принимает, любит, не осуждает никогда. Там ты можешь человека убить — она тебе поможет труп закопать, ты нарисуешь какую-нить каляку-маляку — она скажет, что это самое лучшее. Вот между вот таким вот полнейшим, тотальным растворяющим принятием — когда ты растворяешься в этом человеке — и конфронтацией. Это такое жесткое «Ну-ка быстро всем спать в девять!» — все, батенька заглянул, все чик-чик такие, сразу хорошенькие стали. То есть это именно такое жесткое воспитание, как дрессировка такая небольшая. А Тэхкэ говорит, что это сочетание эмпатических описаний с отзеркаливанием — это когда мы понимаем этого человека, когда мы даем ему эмпатию — с фрустрациями, которые должны быть терпимы, терпимые фрустрации, это запреты, когда мы говорим: «Нет, а вот так вот нельзя делать, вот это плохо».

И происходит так, что мы ядро личности этого человека принимаем, то есть мы его самого любим, а его какое-то поведение, которое у него есть — неправильное, дисфункциональное — мы его не приемлем и как раз это поведение мы критикуем для того, чтобы оно ушло, для того, чтобы оно пропало у этого человека. И Марша Лайнен называет эту процедуру причинно-следственное управление. Причинно-следственное — то есть мы управляем поведением этого человека в зависимости от его поведения — это причина, а наша реакция на него это следствие. И этой ситуации, я еще раз говорю, что психотерапевт выступает как представитель всех землян, всего человечества. Он говорит: «Вот смотри, тебя в твоей семье так вот воспитали, что ты теперь сам себя не любишь и не принимаешь, и ты теперь страдаешь. Вот я — нормальный, адекватный человек» (а психотерапевт нормальный, адекватный человек должен быть. И он говорит, психотерапевт: «Смотри, я в жизни нормально разбираюсь, хорошо живу, я умею решать разные проблемы, я психически здоров. Вот я тебе я сейчас буду давать обратную связь. Вот где-то себя неправильно ведешь — мы тебя немножко исправим за счет этого, а вот где ты хорошо себя ведешь — это мы будем подкреплять». Сейчас буду объяснять на примерах все.

Причинно-следственные управление, то есть если, условно, ваш клиент звонит вам 4 часа утра и говорит: «Марья Семёновна, мне стало очень плохо пожалуйста можно завтра к вам записаться, вот на 10 утра?» мы говорим: «Но послушай, я согласился, договорился с тобой работать, ты 3 сеанса перед этим отменил, пропустил просто потому, что тебе было лень приходить. Сейчас ты хочешь чтобы я по первому зову собирался и бежал, чтобы проводить сеанс. Хорошо, давай я проведу, но это будет иметь такое условие, что если мы сейчас на него встретимся, то ты больше сеансов не пропускаешь и ты своим поведением демонстрируешь мне, что ты заинтересован в своем выздоровлении точно так же, как и я заинтересован. Чтобы не получалось такого, что я прикладываю для этого гораздо больше усилий, чем ты сам, потому что для меня это выглядит как эксплуатация моей психики, по первому зову я должен прибежать, чтобы тебя удовлетворить. Нет, такого не будет, потому что я себя уважаю и мне бы хотелось, чтобы ты тоже уважал меня и считался с теми усилиями, которые я затрачиваю для твоего выздоровления». Это база, на которой зиждется вся психотерапевтическая работа.

Дальше над ней стоят, с одной стороны навыки психики, этих навыков на самом деле — сюрприз — не 3, а 4: 1) навык эмоциональной саморегуляции, когда мы учимся понимать, осознавать и выражать свои эмоции; 2) навык коммуникации, когда мы умеем просить, отказывать, конфликтовать, выражать свое мнение, настаивать на своих правах — то есть, по моей интерпретации всех этих навыков, которые перекрывают все 100% этих навыков, это ненасильственное общение, это умение правильно конфликтовать и это уверенность в себе, то есть ассертивность. Все эти навыки есть в отдельных плейлистах. 3) навык стрессоустойчивости, то есть это умение себя успокоить, утешить, отвлечь внимание, когда мы не можем эту ситуацию изменить и придание смысла какой-то ситуации кризисной, в которой мы находимся: это самоутешение, самоуспокоение, это отвлечение внимания, это поиск смысла. Эти 3 навыка — они очень важны. Они все, если их освоить, еще превращаются потом есть отдельный такой, 4-й. Это самый интегративный навык психики, он называется сломай-язык, 4) навык психической вовлеченности, по-русски это просто осознанность. То есть в результате и всего вот этого у нас приобретается осознанность. Но есть отдельный навык, который отвечает за осознанность, и этот навык Марша Лайнен называет «мудрый разум», вот про это у меня будет отдельное видео.

Мудрый разум — это когда у человека может быть, у любого человека, перекос либо сторону эмоций, когда эмоции преобладают над разумом и тогда он начинает вообще очень жестко косепорить, творить всякую хрень, вести себя как полный придурок. Например, вам грустно и невыносимо — и вот вы начинаете, например, резать себе вены или вы начинаете бухать нещадно. Или вы разозлились на своего супруга — вы побежали ему изменять, или вам скучно с ним стало, или вы разозлились на своего супруга — и вы начинаете его бить. Это когда эмоции преобладают над разумом. А бывает такое, когда разум преобладает над эмоциями, это называется «рациональный разум» — это когда мы свои эмоции подавляем, наоборот. Например, вам предложили выйти замуж, вы думаете: «Блин, по-моему я этого чувака не очень люблю. Но с точки зрения разума было же бы целесообразно выйти замуж вообще за кого-то, я же не хочу остаться старой девой». Или, например вам предлагают какую-то работу или вы уже работаете на какой-то работе, она вам не нравится, но вы думаете так: «Но я же не могу остаться без денег». Короче, когда вы не обращайте внимание на свои эмоции, вы их наоборот подавляете, из-за этого вы живете какими-то чужими, оторванными от ваших собственных предпочтений, какими-то правилами, не имеете возможности их поменять. И то, то — это очень плохо. И Марша Лайнен учит, как уравновесить эмоциональный и рациональный разум — и в результате этого получается мудрый разум, когда вы используете сильные стороны и эмоции, и разума, для того, чтобы их консолидировать и приобрести как взгляд на свою жизнь, над, и смотреть на нее сверху, лучше в ней разбираться, типа уровень бог. И это первая часть работа, техническая: мы учим человека всем этим базовым навыкам психики.

И второе, что мы делаем — у него же, у этого человека с пограничным расстройством личности, есть какое-то проблемное поведение или это парасуицидальное поведение или он тиран, то есть когда он нарушает личностные границы других людей, либо это поведение снижающих качество жизни, то есть зависимости: алкоголизм, наркомания, ограничительные расстройства пищевого поведения. И для борьбы со всеми этими видами проблемного поведения, которые ухудшают качество жизни этого человека — это как замусоренных бардак в жизни, который надо разгребать. Он появился, потому что у человека не было владения этими базовыми навыками психики, но в результате того, что у него их не было, он, как костыли, начал использовать все это: ограничения в приеме пищи, или алкоголизм, или игромания, или резать себе вены — это костыли, которые в отсутствии владения базовыми навыками психики временно помогают ему держаться на плаву, в краткосрочной перспективе это имеет пользу для него, но в долгосрочной перспективе это, конечно же, ему вредит и загоняет его в безвыходную ситуацию. Потому что зависимости вредят и телу, и душе и мешают другому человеку, который находится рядом с тобой.

И для борьбы с проблемным поведением у нас существуют такие методики, как: первое — это анализ проблемного поведения. Это когда мы очень тщательно это поведение анализируем. Во-первых, мы его называем каким-то словом, то есть мы его символизируем, концептуализируем как-то. Во-вторых, мы смотрим на его предпосылки, откуда оно берется, какие факторы способствуют его возникновению, триггерят его. Потом что происходит во время самого этого поведения, то есть что человек в этот момент думает, чувствует. Если это, например, приступ булимии — сколько эта девушка, ну или не девушка, парень, переедают. То есть, например: «Съела два батона, полпачки сливочного масла, потом пошла в магазин и купила себе пачку пельменей», то есть мы очень тщательно описываем это поведение. И, наконец, мы анализируем последствия этого поведения. Предпосылки-само поведение-последствия. Мы ставим цель, как избавиться от этого поведения, мы ее формулируем, эту цель. Это был анализ проблемы.

После этого у нас есть стратегия решение проблем. А решение проблем это, в первую очередь, стратегия принятия решений, когда мы принимаем какое-то решение. То есть человек он, опять же, смотрит, что вот он находится сейчас вот тут в этой жизни, уже не в контексте каких-то рамок и границ, но он хотел бы потом, когда-нибудь, свою жизнь иметь вот такой без алкоголизма, с хорошими отношениями с женой. Что нам для этого надо сделать нам надо принять, нам надо выработать цель, проанализировать это проблемное поведение, принять решение. Про это у меня было видео «Как принимать решения», заметьте. И дальше, после того, как мы это решение приняли, нам что надо делать? Все, надо начинать маленькими шажочками делать что-то в направлении достижения этой цели. И здесь психотерапевт помогает составить план решения этой проблемы, потом мы потихонечку двигаемся — это называется «принцип шейпинга». Шейпинг — это маленькие порции, когда мы каждый день по чуть-чуть делаем что-то для достижения этой цели. И здесь еще есть такая процедура, как направляющее ободрение, когда мы говорим: «О да, молодец! Давай, все это вот это получилось», когда мы учим самого человека вознаграждать себя за вот эти усилия маленькие, замечать их, мы его подкрепляем, подбадриваем. Мы ему делаем позитивное подкрепление правильного поведения, то есть мы взращиваем новые здоровые привычки взамен тех вредных и больных, которые его блокировали, делали зависимым, мешали ему правильно жить.

Хорошо, давайте попробуем какой-нибудь примерчик разобрать. Например, приходит к вам человек с пограничным расстройством личности. Как будут выглядеть его лечение? Например, это молодая девушка, в районе 25 лет и она, например, наносит себе самоповреждение, то есть у нее есть парасуицидальное поведение. Первое, что делает психотерапевт — он выбирает, как он к этому относится, база это его отношение к клиенту. То, как психотерапевт относится клиенту, точно также и клиент будет перенимать это отношения и учиться также относиться к себе. Во-первых, психотерапевт будет относиться к этой девушке уже как к взрослой, адекватной и здоровой, то есть имеющий огромный потенциал и ресурс, просто он будет воспринимать ее так, что это обычная, нормальная, очень классная, интересная, умная девушка, он будет видеть все достоинства личности, все ее вот эти плюсы. То есть то поведение, которое у нее является очень здоровым, адаптивным, хорошим и он будет принимать ее полностью. Но за счет того, что он будет относиться к ней как к здоровой, как взрослой, он будет воспринимать ее без обеспокоенности.

Самая главная ошибка, которую делают психотерапевты, самая главная ошибка как которую делают родственники человека с пограничным расстройством личности — это отношение с обеспокоенностью. Вот этот человек с пограничным расстройством личности, он сам кипишует, он не знает, что ему делать со своей жизнью, у него накал этих эмоций огромный и он этим заражает своего или психотерапевта, или своего сожителя, близкого человека — и тот начинает тоже вместе с ним кипишивать этого. Делать не в коем случае нельзя, потому что это еще больше расшатывает эту систему и усиливает вот этот маятник колебаний из стороны в сторону. А психотерапевт это очень спокойный человек — для пограничного расстройство личности, такая роль у него — он является очень стабильным, надежным и структурирующим, успокаивающим, гармонизирующим. И он говорит этому человеку — не прямо, но может и прямо сказать, но посыл будет такой, что «Ты взрослая, ты нормальная».

И дальше у нас идет валидизация, принятие: «Естественно, ты делаешь это, естественно, ты наносишь самоповреждение. Это не значит, что ты плохая, это не значит, что ты больная, это не значит, что ты неправильная. Если бы я родилась в твоей семье — я бы делала точно то же самое. Но тем не менее, несмотря на то, что ты хорошая, несмотря на то, что ты в этом не виновата, это поведение само по себе является неадаптивным, его надо убирать. Ну куда это годится — раз в две недели поканчивать с собой? И в итоге ты и не умерла, превращаешься в человека, который кричит «Волки, волки!», и в итоге ничего хорошего не происходит. И самое главное — это не эффективный способ добиться того, чего ты хочешь.

То есть тут у нас идет критика именно вот этого парасуицидального поведения, мы к нему относимся как к проблеме и мы осуществляем анализ этой проблемы. Мы берем случай, когда она в последний раз делала это, эпизод парасуицидального поведения. Она рассказывает: «Я поссорилась со своим мужем, он такой козёл, он напился и он пришел ночью, а ему перед этим долго говорила — вернее, орала: “Я больше так не могу!” и так далее». Мы, разбирая этот эпизод парасуицидального поведения, рассматриваем все факторы. Или мы рассмотрим несколько эпизодов, мы выявляем все факторы, которые способствуют наступлению этого проблемного поведения, то есть приступу парасуицида. Потом мы разбираем, в этот момент что происходит, для того, чтобы понять, что успокаивает, что, наоборот, нагнетает, какие мысли в этот момент есть у человека. Самое главное — понять, какие эмоции в этот момент есть у человека.

И потом смотрим, какие негативные последствия у этого поведения с долгосрочной перспективе для того, чтобы у человека сформировалась цель и мотивация навсегда от него избавиться. И мы рассматриваем, какие краткосрочные позитивные последствия есть: это помогает человеку снять боль и убрать какую-то глубинную негативную эмоцию, которая в этот момент терзает его, не дает ему жить и которая создает резкий экзистенциальный кризис, препятствуя возможности человека вообще находиться в этом мире. Вот мы осуществили такой анализ проблемного поведения. И психотерапевт с клиентом договариваются о том, что они вместе будут работать над его устранением. В таком случае цель будет — это избавиться от него полностью.

Избавиться полностью от какого-то поведения невозможно, его можно только чем-то заменить — и тогда мы прибегаем к решению проблем и мы делаем табличку выборов, что можно делать в тех или иных ситуациях, когда происходит конфликт с мужем. То есть мы эту проблему концептуализировали как приступ парасуицидального поведения во время конфликта с мужем из-за того, что… Как нам по-другому нам выходить из этой ситуации конфликта с мужем? Естественно, нам нужно понимать свои эмоции в этот момент, то есть что нам не нравится в поведении мужа. Эта эмоция гнева: что этот гнев, как мы по-другому можем выразить этот гнев? И тогда мы осваиваем навык коммуникации. Как мы можем выразить этот гнев? В форме ненасильственного общения. И тогда психотерапевт учит клиента навыку ненасильственного общения.

Вот посмотрите, как очень сильно отличается работа у психотерапевта с невротиком от работы психотерапевта с пограничником. Невротика психотерапевт полностью принимает, вообще, типа распускает его, говорит: давай-давай, будь похуже, будет похуже, мы сейчас немножко тебя встряхнём, добавим тебе секса, драйва, рок-н-ролла, давай, стань плохим пацаном или девчонкой! Мы его раскрепощаем, мы его не критикуем вообще, не даем ему никаких советов, мы говорим: «Распускайся!». И помимо этого мы никогда не мучаем его никакими вот прям советами, то есть не говорим: делай так, делай так. Мы больше ему помогаем самому самовыражаться, гораздо менее директивно.

А тут психотерапевт это реально как тренер, то есть он учит навыкам, говорит: «Смотри, вот ты с мужем когда поссорилась — у тебя сильный гнев, ты пошла и порезала себя. Вместо это ты должна осознать, что у тебя есть гнев». И он рассказывает: «Смотри, какие у нас есть всего базовые эмоции» — рассказывают про все эмоции, как мини лекция такая, то есть он прям обучает навыкам. На следующем сеансе психотерапевт обучает именно навыку ненасильственного общения. Это все и совпадает с той ролью, которая есть у родителя от 8 месяцев до 3 лет для ребенка, именно в этом возрасте родитель должен научить ребёнка понимать свои эмоции, отличать их друг от друга, осознавать, правильно, адекватно реагировать, под их влиянием правильно себя вести, чтобы эта эмоция, правильная эмоция, возникающая в той или иной ситуации, выражалась в правильном поведении, каком-то адекватном, которое способствует социальной адаптации этого еще маленького ребеночка. А тут психотерапевт правильное поведение оставляет, подкрепляет, а неправильное критикует, хочет его заблокировать, купировать, как хвостик отрезок до у собачки, купировать. И обучения очень много происходит, тренинга навыков. И огромная часть работы пограничное расстройство личности — это тренинг базовых навыков психики.

И вот мы, например, учим потом эту клиентку. Она осознала свой гнев, она осознала свою грусть, свою обиду на этого мужа. И дальше мы же рассмотрели анализ проблемного поведения, что она думает в этот момент? Она думает: «я никому не нужна, меня никто не любит, я ужасный человек. Я не знаю, что мне дальше делать в жизни!» она себя накрутила, ее эмоции стали еще сильнее — от этой безысходности, чтобы хоть как-то ее облегчить, получить эндорфины она пошла и порезала себя. Как вместо этого себя вести, чтобы парасуицидальное поведение прекратилось. Во-первых, это стрессовая ситуация, она должна себя утешить, успокоить, либо отвлечь внимание, либо придать смысл этой ситуации. Например, вот у нее произошел этот конфликт, она сейчас пойдет себя резать. Что делать? Сказать себе: «ничего страшного, все хорошо, мы разберемся в этой ситуации. Со мной всё в порядке, я сейчас не буду усиливать и так эту негативную ситуацию. Все предыдущие разы, когда я так себя вела, это было неэффективно. Поэтому сейчас надо попробовать сделать что-то другое» — и мы придумываем заранее, что будет делать этот человек: либо пойдет поприседает, или пойдет съест что-то вкусное и не сильно вредное, либо пойдет музыку послушать, или же подержит кусочек льда в руке.

Мы к нему относимся, как ко взрослому, то есть он сам принимает на себя ответственность за свою жизнь. И мы говорим ему с самого начала: «это твоя жизнь, ты можешь умереть, а можешь и не умереть, ты можешь жить так, как сейчас, но может быть лучше. Я являюсь носителем определенной информации, определенных знаний о том, как это можно сделать структурированно. Если хочешь, я тебе помогу, но делать все равно глобально ты будешь все сам, тебе в нужный момент надо отстреливать то, что с тобой происходит и контролировать свою жизнь в хорошем смысле этого слова и наводить в ней порядок». И вот она себя успокоила, потом она отвлекла внимание — всё, уже вот этого парасуицидального поведения нету.

Дальше, сама ситуация не решилась, она поняла, осознала все эмоции, которые у нее были в тот момент, когда она хотела это сделать. Если они относятся к какому-то другому человеку — она идет и их выражает. То есть мы обучили ее всем навыкам: стрессоустойчивости, коммуникации, понимания своих эмоций. А также мы объяснили ей, что такое мудрый разум. Не должно быть принципиального мышления «Мой муж — козёл! Если он мне уже сделал плохо, я сделаю ему еще хуже!» — и вот тут надо пойти порезать себе вены. Принципиальное поведение — это такое, которое идет в ущерб эффективности, это принцип принципа, они сталкиваются лбом со всей жизни. А эффективное поведение, оно говорит так: «нет, я не буду делать еще хуже, потому что я знаю, что ни к чему хорошему это уже не приведет. Так я уже пробовала, я должна попробовать теперь как-то по-другому сделать». А эмоциональный разум, он предполагает очень сильное наблюдение за своими эмоциями, когда мы включаем интроспекцию, когда мы не оцениваем эту эмоцию как хорошую или плохую. То есть она сидит и говорит: «Да, я понимаю, мне сейчас очень плохо. Я чувствую огромную боль» — и мы концентрируемся на этой боли. Знаете, если сконцентрироваться, например, у вас болит голова — если полностью сконцентрироваться на этой боли, прямо вот найти ее, эту точку, где болит и прямо туда погрузить все свое внимание — это боль она прям берёт и начинает проходить. Точно так же и тут: «Да, мне очень больно» — она сидит и терпит эту боль, и мы не оцениваем эту эмоцию никак, ни как хорошую, ни как плохую — Сейчас мне больно, сейчас я испытываю все негативные эмоции: обиду, грусть. Я не знаю, когда это пройдет, мне кажется, что это никогда не пройдет». И она сидит и воспринимает эти эмоции, как волны: волна, которая пришла, волна, которая может уйти. Она описывает их, она их осознает, она полностью погружается в них. Это навык психической вовлеченности.

Далее, то же самое мы делаем, если есть у человека зависимость — например, он алкоголик. Про это я буду рассказывать в отдельных видео. Он пришел, мы сделали мы точно также анализ проблемы, мы придумываем ему другое решение этой проблемы — как он может вести себя вместо этого. Потом, когда у него происходят какие-то трудности в жизни, какие-то стрессы, мы учим его по-другому справляться с этими стрессами, повышая свой уровень осознанности, повышая его коммуникативные навыки, повышая уровень его осознавания своих собственных эмоций. То же самое происходит с анорексией, булимией, любым расстройством пищевого поведения. И именно таким образом и осуществляется вся эта работа как тренировка и последовательный выход из этой ситуации.

И только в заключении, только в заключение будет уже выход из экзистенциального кризиса. Потому что в процессе того, как приобретение этих навыков происходит, человек учится понимать, какие у него проблемы в жизни, самостоятельно решать их, он приобретает вот эти навыки анализа проблемного поведения, принятия решений, выхода из этих трудных ситуаций. В процессе этого его личность индивидуируется, идентичность становится очень крепкой, появляется цельность, повышается осознанность, повышается интроспекция, повышается способность к эмпатии, повышается уровень единения с миром. И после этого выйти из экзистенциального кризиса становится очень легко, потому что применяя все эти навыки интроспекции ты просто так вот, по полочкам, раскладываешь свою жизнь не только в настоящем, как мы это научились делать, но и в будущем тоже.

Потому что я все время ломаю себе голову над тем, что нормальных ну типа психотерапевтов, которыми, например, лично я была бы удовлетворена — их очень мало их вообще немного, то есть ну если так совсем, можно говорить, то их практически нет. А делать что-то надо! И с пограничным расстройством личности самая страшная, огромная проблема, катастрофическая ситуация — лечат психотерапевты, психоаналитики именно пограничное расстройство личности очень плохо лечат, неправильно, лечат так, что доводит до ятрогении, делают еще хуже. Еще хочу сказать, что очень многие люди пограничным расстройством личности боятся лечиться, не хотят лечиться потому что у них есть предубеждение, предрассудок, что в результате такого лечения они потеряют свою индивидуальность. Индивидуальность потерять невозможно! То, что дано от природы и то, что делает вас вами настоящим — оно дано генетически, по темпераменту и если вы свою личность структурируете, приведете в порядок: вы научитесь строить отношения, вы овладеете какими-то навыками — вы никогда себя не потеряете, вы только сделаете апгрейд, вы только себя улучшите и усовершенствуете. Вы останетесь все равно собой, только вы будете более интересным, но никакой стиль, ваша внутренняя красота, она не пропадет. Она, наоборот, станет только более точной более ясной и более четко бьющей в цель.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Обо мне

Врач-психиатр и психолог-психоаналитик Евгения Стрелецкая делится знаниями из области психоанализа, психиатрии, когнитивно-поведенческой психотерапии, которые вы можете применять на практике для того, чтобы улучшить свою жизнь, отношения с близкими, и решить свои психологические проблемы.

Связаться

×