class="post-template-default single single-post postid-2479 single-format-video wpb-js-composer js-comp-ver-5.7 vc_responsive">

Связаться

КАК НЕ ВОСПИТАТЬ ШИЗОФРЕНИКА? Правильное воспитание от 0 до 1 года

Я собираюсь вам рассказать о том, как происходит развитие и формирование психики и о том, как вы можете правильно воспитывать детей для того, чтобы у них не возникло психических заболеваний, то есть чтобы они выросли здоровыми. Я вам расскажу про 3 самых главных этапа формирования психики: 1) от 0 до 8 месяцев — дальше 2) от 8 месяцев до 3 лет и 3) от 3 лет до 6 лет.

Это 3 самых главных этапа воспитания и на каждом этапе родитель должен вести себя совершенно отличающимся друг от друга образом, потому что то, что на 1-й стадии воспитания совершенно необходимо, жизненно важно и очень хорошо, на следующем уже будет приводить к задержке психического развития. Если вы не правильно воспитываете своего ребенка в возрасте с 3 до 6 лет, то потом может получиться невротик. Если вы не правильно воспитываете ребенка на стадии сепарации, индивидуации, то есть от 1 года до 3, может получиться человек с расстройством личности. А если вы неправильно воспитываете ребенка в младенческом возрасте, о котором сегодня буду рассказывать, то может получиться психотика.

Почему же так получается? Потому что, когда ребенок рождается физически, это еще не значит, что произошло его психологическое рождение. Психологическое рождение — то есть когда именно человек становится человеком. Это у нас происходит, оказывается, гораздо гораздо позже, то есть только в 8 месяцев. То есть самое тяжелое — это не просто выносить ребенка, это не просто его родить, а чтобы он получился человеком, его еще надо правильно воспитывать в младенчестве. И существуют люди, у которых этого не происходит.

Наверняка вы все о таких людях немножечко слышали, это называется «синдром маугли» или «синдром одичания», и родственные ему состоянии это ранняя детская шизофрения. Я такого человека видела, это люди, которые только физически являются людьми, но психика у них вообще не развивается. А это происходит из-за того, что когда ребенок рождается, в его психике еще нет никого, кто воспринимал бы себя отдельно от окружающего мира, то есть нет субъекта, нет в психике границы между «я» и окружающим миром. Как раз цель родителей на этом этапе воспитания — это эту границу между «я» и окружающим миром сформировать. И если родители детям эту границу не формируют, то, по сути, у них психика вообще не развивается и они мозгом остаются как звери, как животные.

Когда я работала в детском отделении психиатрической больницы, я видела такого мальчика, его звали Даня, ему было 12 лет, он находился в этом отделении, потому что психиатры готовили ему документы для того, чтобы поместить его на всю жизнь в психоневрологический интернат. Его мама была алкоголичка-бомжиха жила в лесопосадке. Она скрывалась от милиционеров, она занималась сексом, у нее были беспорядочные половые связи и, короче говоря, вот сделала она Даню, родила его. Но в детстве она настолько плохо, настолько не регулярно, настолько халатно за ним ухаживала, что у него психика вообще не развилась. И как он выглядел? Это одно из самых жутких, душераздирающих и повергающих в шок зрелищ, свидетелем которых я была в своей жизни. Не смотря на то, что к нему в отделении все относились очень человечно, доброжелательно, сострадательно, как бы жалели его, хотели ему помочь и были открыты к контакту с ним — он вел себя просто как зверь, как животное, как просто затравленный зверек, который находится на грани смерти и он ко всем относился очень враждебно. Как он себя вел? Ел он руками, вообще, естественно ни с кем не разговаривал, у него не было речи. Он целыми сутками напролёт ходил по коридору взад-вперед и время от времени становился агрессивным, он нападал абсолютно на всех: на медсестер, на других детей, на врачей. Он их кусал, причем очень больно, он просто вот так вот бросался, вгрызался зубами например, в руку, чаще всего, и прямо кусал — и невозможно было его отцепить. И глаза его были вот такие вот, суперкруглые, огромные, абсолютно безумные. Очень страшно было, когда таким вот звериным взглядом смотрит человек, жуткое чувство. Рот у него все время был такой открытый, и зубы оттуда такие острые торчали, слюна оттуда текла. И еще он очень часто бывало, что смотрел в пустоту и начинал кричать. То есть это был ребенок, который не был человеком. Как раз такое вот его поведение, то что он мог кричать, смотреть в пустоту, как-то взаимодействовать с ней подсказывало, что у него были галлюцинации. А в ранней детской шизофрении галлюцинации всегда зрительные, а при взрослой — слуховые.

И ранняя детская шизофрения, она от синдрома одичания или синдрома маугли отличается только как раз наличием или отсутствием этих галлюцинаций. То есть синдром одичания — это когда ребенок просто ведет себя как животное. И действительно, такие случаи тоже есть. Например, в случае когда в Москве женщину-шизофреничку забрали в психиатрический стационар, ее ребенок остался дома, его воспитывала собака, которая родила щенков. Она вскормила этого ребенка грудью — я не знаю, как там это технически получилось, но потом, когда этого ребенка нашли он не мог разговаривать и потом человеком уже никогда не стал. Потому что у в психике всегда есть свои критические периоды развития, в которых это развитие происходит, либо уже не происходит. Либо есть конечно еще нашумевшая история о львовских детях-маугли, которых родители, тоже шизофреники, родили и они сразу же поместили их в подвал. И дети в подвале с младенческого возраста лежали, их иногда кормили, иногда не кормили, у них было истощение, они не умели ходить, они даже не могли стоять на ногах. И, конечно же, они не разговаривали и к человеческому контакту совершенно тоже не были доступны. То есть, по сути, у них как бы было приобретенное слабоумие, психика не развилась.

А давайте посмотрим, что же происходит такого во время этого этапа развития и как эта психика вообще формируется. Первоначально, когда ребенок только рождается, у него в психике нет вообще ничего, у него мозг представляет из себя абсолютно белый чистый лист, tabula rasa. Это значит, что между нейронами, то есть нервными клетками, которые есть в головном мозге, у ребенка никаких еще связей не простроено. И эти связи могут простроится как раз таки при помощи в воспитания родителями этого ребеночка. И вот, представим себе, ребенок…да, кстати, человеческий младенец — он очень беспомощен, у него очень мало безусловных рефлексов. Вот опять же, например, когда рождается жеребенок, он уже когда из маминой матки вывалился, он уже встает на ножки и идет. А на следующий день, на первый-второй день, он уже может вместе с мамой, на вот этих вот своих тонких, гнущихся, ломающихся ножках, уже как-то угловато, но ходить. А у человеческого младенца все совершенно не так: он когда родился, как известно, он может только лежать, сначала даже головку держать не может.

И вот представьте: лежит такой ребёночек и весь мир, который его окружает, представляет из себя огромное количество телесного, недифференцированного напряжения, которое ребенок постоянно воспринимает — то голод, — конечно, все эти ощущения, они глубоко телесные и очень-очень не дифференцированы — холод, потом описался и обкакался, как-то мокро, холодно стало, все такое неуютное. Огромное количество совершенно непривычной, дикой, громкой сменяющей друг друга сенсорной такой стимуляции, как стробоскоп, все такое шкериберть. И приходит к нему мамочка — и мамочка его кормит, гладит, баюкает, успокаивает, делает все время так, чтобы ему было сухо, тепло. За когда мама приходит, его напряжение снижается. И вот это вот снижение напряжения оно, субъективно, психикой воспринимается как огромнейший опыт удовлетворения, как снижение напряжения, как удовлетворение его ранних телесных потребностей. И именно и этот опыт первоначально в психике регистрируется, то есть самые-самые первые структуры, из которых вообще строится вся психика, это воспоминание об опыте удовлетворения его ранних телесных потребностей. То есть первые связи, которые между нейронами образуются, это как раз-таки есть вот эти вот кирпичики, это база, из которой потом будет строиться абсолютно вся психика ребенка. Это настолько желанные, настолько важно критически для выживания этого человека, что именно эти переживания, именно эти печатления лучше всего регистрируются. То есть было холодно — потом мама пришла и стало тепло, это надо запомнить. Покормили — это надо запомнить. Стало сухо — это надо запомнить. Это все очень приятно и это все очень важно.

Дальше происходит такой очень важный момент, который взаимосвязан именно с криком младенца. Тут есть такая связь: значит, растет напряжение телесное, ребенок кричит обычно у нас в этот момент. То есть он проголодался — он начинает кричать. И после этого что происходит? Приходит мама, мама его покормила и что произошло? Напряжение спало. И в какой то момент, когда вот этих вот восприятий удовлетворения ранний потребностей становится уже очень-очень много, восприятие ребенком своего собственного крика становится первым восприятием воздействия на окружающий мир. И тогда происходит раскол этих представлений и строится эта граница между «я» и окружающим миром. То есть он понимает, что голод-крик-описался — это моё, а вот это молочко потекло, какой-то голос со стороны — это не я, это мама пришла. И как правило это происходит примерно в 8 месяцев.

Давайте посмотрим, какие предпосылки должны удовлетвлетворяться для того, чтобы эта граница построилась, то есть что должно быть сделано для самой оптимальной структурализации психики младенца. Естественно, этих кирпичиков должно быть очень-очень-очень много, чем больше этих кирпичиков — тем быстрее произойдет раскол этих двух больших, насыщенных по материалу групп.

  1. Опыт удовлетворения количества ранних потребностей младенца должен быть очень большой,
  2. Этот опыт должен быть регулярным.

Если ребенок один раз проголодался, он покричал — мама пришла, в другой раз он проголодался, покричал — мама не пришла, то этот опыт нерегулярный и не формируется каких-то условных рефлексов, не формируются предсказуемости. Давайте напишем «регулярный, предсказуемый». То есть критически важно, чтобы именно у ребенка формировалась какая-то стабильность, последовательность. Эрик Эриксон это называет «формирование доверия», «формирование надежности», то есть формирование какой-то стабильности со стороны окружающего мира. И вот как раз-таки причина галлюцинаций при ранней детской шизофрении, она в этом и заключается, что допустим, если взять нашего Даню, то у него из-за того, что опыт удовлетворения его ранних детских потребностей был нерегулярным, он не научился галлюцинации отличать от реального мира, потому что он не понимает, как он влияет на объекты окружающей среды — потому что у него не произошла эта взаимосвязь «он покричал — что-то произошло».

Еще один очень важный момент — это 3) качественная согласованность, то есть, по-русски если говорить, это значит, что ухаживающий объект за ребенком должен быть один. Он должен быть стабильным и он должен не меняться. Потому что младенец с мамой образуют симбиоз, и у них в этом симбиозе происходит очень-очень тонкая сонастройка. Потому что каждая мама, она кормит грудью по-разному, каждая мама проявляет нежность по-разному, в силу того, что каждая женщина разная, каждая мама пеленает и баюкает по-разному. И именно под свою маму ребенок очень сильно подстраивается. И сейчас я вам расскажу, что происходит, если мама уходит и на ее место приходит кто-то другой, либо если эти объекты постоянно меняются. Этого быть не должно, это очень вредно, потому что ребенок он как бы свои все фибры выпускает именно под свою маму, очень сугубо специфические, индивидуальные.

Ну и наконец-то, 4) предпосылка — это то, что мама должна очень свободно и по-максимуму использовать свои отклики на ребенка, эти отклики называются комплементарные. Что это значит? Это значит, что мама, когда рождает младенчика, своего ребеночка, она его очень сильно любит, она начинает к нему испытывать огромное количество эмоций: нежность, вселенские приливы теплоты, и любви, и заботы, умиления, которые заставляют ее его постоянно тискать, баюкать, находиться рядом с ним. А, наоборот, когда она от него уходит, у нее возникает обеспокоенность, жалость к нему, начинает сердце кровью обливается. Потому что маленький, ее любимый кусочек, который оторвали от сердечка — и вдруг он умрет без нее? Вдруг ему будет плохо? И она очень сильно страдает, переживает, постоянно стремится вернуться к нему. Вот это и есть комплементарные отклики. Почему они комплементарные? Потому что при помощи эмпатии еще никого понять нельзя, потому что никого еще нет и именно как раз от того, насколько мама сама под ребенка подстраивается, насколько она на него настраивается, от этого и зависит то, как она будет его ублажать, как она будет его делать человечком.

И в эти эмоции входят огромная группа всевозможных представлений, но самое главное — это же конечно то, чтобы она хотела, чтобы он жил. То есть мама своей любовью рождает его второй раз, именно тем, что там еще никого нет — а для нее он уже есть, она уже знает, что он будет жить, она хочет, чтобы он был любимым, она хочет чтобы у него был смысл в этой жизни. И если мама так не делает, она не может так сделать в силу каких-то причин, то, эта граница — она сформируется, но она не будет такая крепкая. Вплоть до того, что человек может всю жизнь прожить и он будет болтаться между жизнью и смертью, он не будет знать — родился он или нет, зачем родился, для чего, это будет постоянный или социальный кризис. Потому что тут ребенку надо дать максимум хорошего, пускай он потом узнает, что не все так просто, не все так оптимистично, но сейчас он должен быть максимально счастлив. Это происходит именно за счет того, что мама всю свою душу, всю свою надежду, веру, любовь, заряд всей своей женской мудрости вселенской посылает именно на то, чтобы дать ему жизнь на будущее. Это 4 предпосылка, которая называется  «свободное использование матерью своих комплементарных откликов».

Давайте теперь я вам расскажу о том, почему так важно, чтобы ухаживающий объект был основной один, чтобы он был стабильный и надежный. Как вообще вот это вот все выяснили? Можете это я сама придумала? Нет, это не я придумала. Сначала, первым кто заметил взаимосвязь между психическими заболеваниями человека во взрослом возрасте и с воспитанием в детстве, это был Зигмунд наш батюшка Фрейд, который все это сделал для неврозов. Но его последователи, всякие разные ученики, начали смотреть, что не все люди невротики, что еще бывают люди с расстройствами личности и люди с психозами. И они подумали: «О, так может, если как-то не правильно воспитывать, то можно и психотика сделать из человека с расстройством личности?» и у Фрейда был великолепный ученик, которого звали Рене Шпиц. Этот грандиознейший ученый жил и работал примерно в середине ХХ века и он отличался от всех психоаналитиков тем, что он не просто только думал или у него была за всю жизнь пара-тройка клинических случаев, на основании которых он делал сверх-обобщения, далеко идущие выводы . Он действительно проводил наблюдения над огромным количеством людей, он проводил эксперименты и поэтому тем данным, которые он получил можно доверять. Самая душераздирающая и душещипательные исследования он провел в годы II  мировой войны когда он наблюдал за теми детишками, младенцами которые были помещены в детский дом, в дом малютки. Из-за того, что их мамы умерли или они пропали без вести или куда-то делись из-за войны. И он заметил, что существуют 2 огромные группы неправильных, нарушенных взаимоотношений между матерью и ребенком, которые приводят к тому, что дети начинают заболевать и даже иногда умирать.

1 группа — это недостаточный контакт между матерью и младенцем. Если ребенок остается один, его мама умерла или она куда-то уехала, ушла — примерно когда ребенок в возрасте 5 месяцев. Эти дети лежат в детском доме, медсестер во время войны на всех не хватало — хватало времени только на то, чтобы они могли их подойти покормить и перепеленать. Но на то, чтобы постоянно держать их в руках, баюкать, петь колыбельные, играться чтобы с этими детишками — на это уже свободных рук не хватало. И поэтому что происходило с детьми? Такие дети со временем впадали в депрессию, это называется она анаклитическая депрессия, то есть ребенок без мамы буквально умирал, потому что как раз все вот эти фибры свои под нее отрастил — и осталась пустота. Такие дети становились абсолютно недоступны психическому контакту, к ним даже няня когда подходила их кормить — они отворачивались от нее, они не смотрели, они даже отказывались от того, чтобы есть, они начинали терять в весе. Они становились очень вялыми, апатичными, потом они просто лежали уже на животе как сосисочки какие-то вялые. И после этого многие из них даже умирали. А те кто не умирали, у них происходила задержка психического развития, представляете? Если мама возвращалась, но только не далее чем через 5 месяцев после этого периода, то есть до 10 месяцев, то они возобновляли свое развитие психики, а если нет — очень многие умерли, к сожалению.

А 2 группа неправильного контакта между мамой и ребенком заключалась в так называемом психотоксическом контакте. То есть Рене Шпицу удалось выявить тех матерей, которые настолько неправильно взаимодействуют с младенцем, что психика мамы для ребенка становится как токсин. И он выявил тоже, какие же это должны быть матери: те матери, которые открытую проявляли агрессию по отношению к своему ребенку, не хотели этого ребенка, не хотели его рожать, они его даже ненавидели. Например, из-за того, что их изнасиловали, подвергли насилию и они забеременели, невольно. Либо из-за того, что, опять же, II мировая война сейчас — этот ребенок неудобен, либо это было скрытое отвержение — то что происходило? У мамы даже молоко течет, а ребенок грудь не берет, ребенок не сосет грудь, то есть мама не хочет, чтобы ребенок жил и она его этим убивает. И через несколько дней такие младенцы умирали. Еще он выявил так называемых тревожных матерей, это те мамы, у которых была какая-то скрытая, очень сильная бессознательная эмоция, например они тоже не хотели рожать этого ребенка, у них были какие-то конфликты с их собственной, например, мамой, но из-за того, что они не хотели осознавать эту эмоцию, не могли, она у них превращалась в тревожность, в гиперопеку — и у ребенка это превращалось в психосоматику.

Потому что, как я уже говорила, вот на этом этапе до 8 месяцев, психически неудовольствие оно не может регистрироваться психически, все неудовольствие, которое ребенок получает на первом году своей жизни — вот этот холод, голод, это все такое неприятное — она дает начало условным рефлексам в моторной сфере. Но если этого опыта неудовольствия слишком много, этот контакт нарушен, эмоции циркулируют в этом симбиозе нездоровые, то а у ребенка это превращается в психосоматику. Также Рене Шпиц наблюдал и за теми младенцами, у которых матери-шизофренички. И он просто видел, как они растут, как они взаимодействуют. Дети заброшенные, у них формируются патологические феномены, которых нет у нормальных детей, они начинают самостоятельно себя укачивать, потому что они просто настолько обездолены, на них никто не обращает внимание, они играют со своими какашками. А если мать агрессивна по отношению к ребенку, то там наблюдается такие феномены, что эти дети, они сами очень-очень гиперподвижные, они сами все время кричат, это такой ребенок, который пребывает в одной хронической перманентной истерике, когда он просто уже надрывно орёт, вопит до тех пор, пока у пупок не развяжется.

Смотрите, почему я говорю, что если неправильно воспитывать ребенка на этой стадии, то может получиться психотик? Ранняя детская шизофрения — это если эта граница она вообще не развивается, она вообще не строится. А может еще быть такая ситуация, что это граница развивается, она строится, но она получается очень-очень хрупкая. И тогда, конечно, психика ребенка будет развиваться дальше, но потом, когда он уже вырастет, когда он может стать взрослым, произойдет какой-нибудь небольшой совершенно стресс — например, надо бы заканчивать школу и поступать в институт, или перешел с одной работы на другую — то и эта граница, это же базис психики, она очень-очень хрупкая, она не выдержит, сломается и человек регрессирует вот к этой стадии и тогда он уже впадет в психоз.

То есть получается, что шизофрения — это будет либо, если эта граница будет очень-очень слабая и хрупкая. Либо у нас еще могут быть другие состояния. Например, параноидная форма шизофрении или это может быть параноидное расстройство личности или антисоциальное расстройство личности. Давайте посмотрим, как они получаются? Для этого уже от 8 месяцев до 1 года надо делать кое-что неправильно. Вот после 8 месяцев уже восприятие неудовольствия: когда мама плохая, когда мама забыла тебя, не пришла к тебе, когда она тебя надолго оставила мокрым, голодным, некормленным — уже после восьми месяцев, когда эта граница построилась между «я» и окружающим миром, то уже эти неудовольствия регистрируются. У ребенка в голове есть образ окружающего мира, образ мамы: и каждый раз, когда мама пришла, мама покормила, мама убаюкала тебя, мама тебя возле своей груди подержала — то это добавляет опытов того, что мир хороший, добрый, дружелюбный, радостный, принимающий, который ждет тебя, который все для тебя сделает. А каждый раз, когда мама не пришла, когда мама забыла тебя покормить, когда мама пьяная валялась, а ты рядом с ней валялся — то есть, когда был опыт небезопасности, когда был опыт фрустрации, неудовлетворённых потребностей — то это каждый раз дает ребенку опыт того, что мир очень плохой, недружелюбный, враждебный, ему совершенно нельзя доверять.

Давайте на основании всего того, что мы узнали, попробуем сконструировать образ идеальной матери — какой должна быть мама и каким же должно быть воспитание для того, чтобы и эта граница была максимально крепкая, прочная, уверенная, чтобы этот базис психики был суперкрепкий и чтобы ребенок воспринимал мир когда как дающий радость, любовь, надежный, чтобы у ребенка сформировалась базовое доверие. 1) эта мама — она должна хотеть этого ребенка, она должна жаждать его родить, то есть он должен быть желанным. То есть если вы точно знаете, что материнство — это не ваше, вы не хотите детей но вас заставляют рожать, кто-нибудь: родственники, общество давит — лучше не рожать. 2) мама должна быть рядом с ребенком все эти 8 месяцев, обязательно, она не должна никуда уезжать. Бывают такие матери, которые родили, на нянек бросили — и сами куда-то уехали, которых постоянно нет. Или очень часто бывало такое, что наших родителей сдавали в ясли уже в 5 месяцев — такого тоже быть не должно, это очень очень вредно для ребенка, это будет опасно, он еще к этому, конечно же, не готов. То есть мама должна быть постоянно рядом с ребенком. Выходы на работу или еще куда-то — это избегание близости с ребенком. 3) мама должна быть в ресурсном состоянии, то есть она не должна быть в депрессии, она не должна быть в тревоге. И с моей точки зрения лучше всего обеспечивать поддержку и помощь маме не непосредственно влияя на ребенка — как, знаете, бывает: бабушки приедут и сами этого ребенка экспроприируют себе, прихватизируют и начинают сами за ним ухаживать, а маму куда-то оттеснили на второй план. А лучше всего делать вот так. Вот младенчик, вот мама и вот вы, третий человек. Вам надо не на ребенка непосредственно влиять, а помогать маме, которая сама уже на своем языке эту любовь и ресурс передаст ребенку. Да, конечно, вы можете помыть полы, поменять подгузники, можете покормить ребенка из бутылочки, вы можете посидеть с ним час, пока мама куда-то отошла — там, к врачу, на спорт, не важно, по каким делам. Но лучше всего, чтобы ребенка окружало не много людей, а чтобы у него все-таки был один основной ухаживающий объект.

Сейчас наверняка самые продвинутые слои населения задают мне вопрос: а как же быть по поводу папочек в декрете? Папочка, конечно же, может быть в декрете, это прекрасно, это очень такая интересная, хорошая тенденция. Но папочка когда в декрете, он должен не по-своему сидеть с ребенком, а его же мама ребенка обучает, как он должен делать то, как он должен делать се. И если у них действительно такой сформировался тройственный симбиоз, то есть когда они все вместе объединились, сплотились как голубки, когда они все близко, такое близкое родство, когда они все уже без слов понимают друг друга. Если папе удалось стать таким окситоциновым, то да, конечно, тогда приятно, он абсолютно может быть полноценным, самостоятельным и независимым «ухажёром» для своего ребенка. Но если папаа сам с ребенком в декрете не сидит, то бабушки, папы — все они могут помогать лучше всего в воспитании ребенка именно помогая маме, высвобождая ей на ребенка, лишая ее забот, хлопот, а также поддерживая ее, успокаивая ее, утешая ее, развлекая ее, то есть обеспечивая ей полностью психоэмоциональную поддержку.

Ну и хотя, конечно, какие-то конкретные технические выводы о том, как это должно быть реализовано, я вам предоставляя право делать самим, но если логику подключить, то в принципе, получается,  что именно такая концепция предполагает грудное вскармливание, совместный сон, максимальный тактильный контакт, раннее прикладывание ребенка к груди, совместное пребывание матери с младенцем, слинги, а не коляски — максимум телесного контакта, максимум удовольствия и минимум фрустрации. Тут фрустрации — то есть неудовольствия, когда ребенку что-то запрещают, какие-то ограничения, они абсолютно неуместны, потому что они противоречат этой логике и концепции «создать как можно больше, зарегистрировать в памяти ребенка восприятий удовольствия и удовлетворения разных потребностей». Это может привести либо к депрессии, либо к шизофрении, либо к психосоматике либо еще непонятно к чему. То есть здесь абсолютно нельзя ребенка оставлять одного в какой-то закрытой комнате, чтобы он проорался, как это делают в каких-то других культурах. То есть в данном случае это может быть вредно и приводить каким-то непредсказуемым последствиям.

Получается, что если в одном слове выразить, то воспитание в младенчестве — это должно быть максимальное удовольствие, максимальное удовлетворение, рай на земле. Но если мама продолжит себя вести так же уже на следующей стадии, то это будет вредно для ребенка. И о том, как же надо воспитывать ребенка от 1 года до 3 и от 3 до 6 лет, я расскажу вам в следующих статьях.

1 комментарий

  1. Алексей

    9th Янв 2020 - 22:31

    Не смогли до Вас дозвонится, вот мой телефон позвоните 8 (812) 200-40-89 Алексей, для связи со мной нажмите кнопку 1. На заставку не обращайте внимания, Атс подвисла.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Обо мне

Врач-психиатр и психолог-психоаналитик Евгения Стрелецкая делится знаниями из области психоанализа, психиатрии, когнитивно-поведенческой психотерапии, которые вы можете применять на практике для того, чтобы улучшить свою жизнь, отношения с близкими, и решить свои психологические проблемы.

Связаться

×